Skip to content
Главная | Завещание убитого еврейского поэта

Завещание убитого еврейского поэта

Завещание убитого еврейского поэта

Пусть еще послужит напоследок, а потом можно с ним и распроститься. Наконец какая-то фигура отрывается от их тесной кучки, бросается к нам.

Удивительно, но факт! Бесконечно длится тот миг, когда они застывают перед самолетом, изучая голубое небо и проносящиеся облака, прислушиваясь к глухим звукам, доносящимся из административных зданий, и смотрят, всматриваются, только и делают, что всматриваются, ища подтверждения тому, что все, что у них перед глазами, существует на самом деле и теперь они сами — часть этой жизни.

Рождается долгий, отзывающийся эхом, раздуваемый всеобщим наплывом чувств возглас: Отныне воспоминание того дня обретет имя Иакова, так всегда и будет зваться: Сам же Иаков, молодой офицер, весь задрожал, он хочет броситься навстречу отцу, однако ноги не слушаются, будто приклеенные к асфальту, он ждет, ждет, что время потечет вспять, годы рассыплются прахом, он вновь станет упрямцем-школьником, который научился сдерживать слезы, хотя они уже заливают все лицо.

И, словно бы отвечая на этот таинственный призыв, обе группы распадаются, вот уже образуются десятки, сотни пар и троек.

Описание книги "Завещание убитого еврейского поэта"

Настоящий праздник, вот именно — праздник обретений. Оба еще молоды, одиноки и не обременены семействами. Ни один из них не осмеливается сделать первый шаг. Они так и стоят лицом к лицу, с мучительной напряженностью глядя друг другу в глаза.

А чуть дальше какой-то верзила поднял в воздух худенькую черноволосую девочку и стал ее вращать над головой, твердя: Та маленькая красавица, что мне улыбалась с фотографии, это ты?

Удивительно, но факт! Никто не явился пожелать ему счастливых дней, просто перекинуться словом.

А мой сынок — твой отец? Этот дедушка настолько преисполнен счастья и гордости, что танцует, как пьяный, со своими воспоминаниями.

У него теперь одно желание: Один молодой человек, всеми забытый, стоит в сторонке на бетоне полосы. Никто не явился пожелать ему счастливых дней, просто перекинуться словом.

Удивительно, но факт! Никто не явился пожелать ему счастливых дней, просто перекинуться словом.

Сам же Иаков, молодой офицер, весь задрожал, он хочет броситься навстречу отцу, однако ноги не слушаются, будто приклеенные к асфальту, он ждет, ждет, что время потечет вспять, годы рассыплются прахом, он вновь станет упрямцем-школьником, который научился сдерживать слезы, хотя они уже заливают все лицо. И, словно бы отвечая на этот таинственный призыв, обе группы распадаются, вот уже образуются десятки, сотни пар и троек.

Люди окликают друг друга, обнимаются, смеются, плачут, повторяют одни и те же слова, передают снова и снова чьи-то пожелания, присланные через них, жмут те же руки, гладят все лица, и родных, и просто стоящих рядом.

Все говорят невесть что невесть кому! Настоящий праздник, вот именно — праздник обретений.

Удивительно, но факт! Отныне воспоминание того дня обретет имя Иакова, так всегда и будет зваться:

Оба еще молоды, одиноки и не обременены семействами. Ни один из них не осмеливается сделать первый шаг. Они так и стоят лицом к лицу, с мучительной напряженностью глядя друг другу в глаза. А чуть дальше какой-то верзила поднял в воздух худенькую черноволосую девочку и стал ее вращать над головой, твердя: Та маленькая красавица, что мне улыбалась с фотографии, это ты?

А мой сынок — твой отец? Этот дедушка настолько преисполнен счастья и гордости, что танцует, как пьяный, со своими воспоминаниями.

Скачать книгу в формате:

У него теперь одно желание: Один молодой человек, всеми забытый, стоит в сторонке на бетоне полосы. Здесь обретение давно потерянных не стирает прошлого, которое состоит из насильно вырванных из привычной жизни, из тоски по былому, по отсутствующим.

Последнее время я часто приезжал в Лод, когда там собирались самые удивительные изгнанники нашего времени: Если бы когда-то я объявил им, что встречусь с ними на земле наших предков, они бы меня печально одернули: Однажды мне случилось приметить там бывшего одноклассника, того самого пионера, с которым я когда-то пел и танцевал вечером перед большой московской синагогой, где праздновалась Симхат-Topа.

Люблю Лод в часы, когда туда приезжают русские евреи. Они по-особому ставят ногу на эту землю. Кажется, что они ждут знака, приказа, а без него не осмеливаются идти дальше. Бесконечно длится тот миг, когда они застывают перед самолетом, изучая голубое небо и проносящиеся облака, прислушиваясь к глухим звукам, доносящимся из административных зданий, и смотрят, всматриваются, только и делают, что всматриваются, ища подтверждения тому, что все, что у них перед глазами, существует на самом деле и теперь они сами — часть этой жизни.

Никаких сцен, громких возгласов.

Похожие книги на "Завещание убитого еврейского поэта"

Еще не пришло время. Никаких сцен, громких возгласов. Еще не пришло время. Может, оно придет через час, когда первая пара объединится, как только отец и сын, дядя и племянник, собратья по полку или лагерному бараку признают друг друга.

Удивительно, но факт! Никаких сцен, громких возгласов.

Пока же две тесные группы держатся порознь. Напряженные, нервные эмигранты четко контролируют каждый свой жест. Они замолкают изнутри, замирают, прежде чем уронить первую слезу и вымолвить начальное слово благословения.



Читайте также

  • Закон о госрегистрации недвижимого имуществ
  • Образец договора купли продажи нескольких земельных участков в одном договоре
  • Причины для расторжения договора аренды земли